Українська Русский English Головна e-mail Мапа сайту
О компании
Услуги
Нас рекомендуют
Новости
Контакты
Усилилась ответственность за управление автомобилем в состоянии алкогольного опьянения
27.07.2016

Вносить изменения в паспорта в связи со сменой названий городов и улиц не нужно.
08.07.2016

В Верховную Раду подан законопроект относительно сокращения количества праздничных и выходных дней
31.05.2016

все новости
Запуск PoZakonu – портала профессиональных интерактивных консультаций
05.06.2013

ULGroup провела семинар «Практика Европейского суда по правам человека по налоговым делам»
23.04.2013

Услуга "Антирейдер"
22.04.2013

архив

Дело Shchokin v. Ukraine глазами победителей

Щёкин Ю., Шумилов А. О деле Shchokin v. Ukraine глазами победителей // "Бухгалтерия" (приложение к газете "Бизнес"), № 18-19 (953-954), 9 мая 2011 г., С. 72-75.


Дело Shchokin v. Ukraine глазами победителей


Юрий Щёкин,

кандидат юридических наук,
консультант Ассоциации "Объединенная юридическая группа" (ULGroup)

Андрей Шумилов,
кандидат юридических наук,
Президент Ассоциации "Объединённая юридическая группа"
(ULGroup)


          Каждое из решений Европейского Суда по правам человека (далее – ЕСПЧ или Суд) по применению Европейской конвенции о защите прав и свобод человека 1950 г. по-своему уникально, но далеко не каждое из них может стать этапным в развитии последующей практики Суда по определенной категории споров. Решение по делу Щёкин против Украины 2010 г. (Shchokin v. Ukraine, Judgment of 14 October 2010, appl. nos. 23759/03 and 37943/06), выигранное авторами этой статьи, по мнению авторов, имеет все основания стать именно таковым. Давая оценку фактическим обстоятельствам дела, Суд был вынужден коснуться и неразумности украинского налогового законодательства, и отметить предвзятость внутренних судов. Во всяком случае, британские специалисты по налоговому праву уже обратили на него пристальное внимание1 .

______________________________
1См.: Lemos M. Shchokin v Ukraine: unclear tax laws breach human rights // Tax Journal. – Issue No: 1062. – 27 January 2011. В Интернете см.: http://www.taxjournal.com/tj/articles/shchokin-v-ukraine-unclear-tax-laws-breach-human-rights (прим. авт.).

Факты, положенные в основу дела
          Спор касался порядка начисления подоходного налога, существовавшего до 2004 г., а точнее, порядка перерасчета подоходных налогов граждан по итогам финансового года, повсеместно практиковавшегося государственными налоговыми инспекциями Украины. Широкая юридическая, предпринимательская (да и не только) общественность нашей страны помнит, что до введения с 2004 г. Законом о НДФЛ единой ставки подоходного налога существовала прогрессивная шкала его начисления в соответствии с нормами Декрета3 по основному месту работы плюс единая ставка в 20% на доходы, получаемые по совместительству. По результатам проверки деклараций граждан по доходам, полученным ими в течение года, налоговые органы осуществляли перерасчет, в котором совершенно не учитывалось различие в ставках налогообложения. Иначе говоря, налоговые суммировали все доходы граждан за год вне зависимости от места их получения (по основному месту работы или по совместительству) и от полученной суммы рассчитывали общую сумму налога, которую должен был уплатить гражданин за год. При этом они руководствовались исключительно прогрессивной шкалой. В итоге получались весьма значительные суммы к доплате в госбюджет.
         
           Эта ситуация была типичной для всей Украины. Подавляющее большинство, скрепя зубами, платило, предпочитая не связываться с государством. Единицы пытались оспорить требования органов ГНС в судах. Многие из них сходили с дистанции уже после неудачи в суде первой инстанции. Окончательное уныние наступало, как правило, после проигрыша в апелляции. А полностью подавлял сопротивление неуемных одиночек Верховный Суд Украины (позже Высший Административный Суд Украины). В описываемом деле все судебные инстанции были пройдены трижды: по результатам перерасчетов подоходного налога одного из авторов статьи за 2001, 2002 и 2003 годы.
          
          Углубленная подготовка в международном праве в целом и в праве ЕСПЧ в частности позволяла авторам статьи просчитывать перспективу продолжения спора вне Украины. Да и дело юридически не было архисложным. Даже наоборот, оно было элементарным. Вся суета – вокруг простого правила, правовой аксиомы, а точнее, общего принципа права: нет нормы, нет ответственности. В многочисленных судебных заседаниях из года в год заявитель просил налоговую инспекцию всего лишь четко указать на норму, дававшую ей право осуществлять перерасчет таким образом, как она это делала. И также из года в год позиция налоговой была одинаковой: такое право основано на п.7.1 Инструкции4 . Заявитель неизменно парировал, что, во-первых, согласно ст.67 Конституции Украины гражданин Украины обязан уплачивать налоги и сборы в порядке, установленном законом, то есть ставки налогов, порядок их расчета и взыскания устанавливаются законами Украины, но никак не ведомственными инструкциями. А во-вторых, норма Инструкции, на которую постоянно ссылается налоговая инспекция, используемый ею порядок перерасчета ни прямо, ни косвенно не предписывает. В общем, каждый судья по делу оказывался в весьма затруднительном положении. Справедливости ради отметим, что лишь единственный раз судья суда первой инстанции (Октябрьского районного суда г. Харькова), рассматривавшая ситуацию по 2001 г., недоумевая простоте задачи и абсурдности требований налоговой, вынесла решение в пользу заявителя. При рассмотрении дел по итогам 2002 и 2003 г. в том же суде она была отстранена. Решения остальных судей того же суда по итогам 2002 и 2003 г. были однозначно в пользу налоговой инспекции и внешне были похожи как близнецы-братья (даже грамматические ошибки совпадали). В дальнейшем их позиции были подтверждены вышестоящими судами.

          По сравнению с мнением налоговой инспекции, новеллой в аргументации судов была ссылка на Указ № 519/94 . Им устанавливались не облагаемый налогом минимум доходов граждан и ставки шкалы налогообложения. В решении каждого суда, рассматривавшего эти дела, пояснялась юридическая сила Указа № 519/94, оговаривался уровень доходов граждан Украины, который на тот момент не облагался налогом (17 грн.), и подчеркивалось, что на его основании были внесены изменения в Инструкцию. И все! Далее всегда следовал вывод: «жалоба Щёкина Ю.В. удовлетворению не подлежит». Заявитель должен был сам догадаться, почему Указ № 519/94 позволяет не учитывать при перерасчете доходов за год разницу в ставках налогообложения в зависимости от места получения доходов, предусмотренную декретом. А также, почему должен применяться порядок перерасчета, который в Инструкции прямо не прописан. В связи с этим помимо нарушения права собственности, защита которого обеспечивается ст.1 Протокола № 1 к Европейской конвенции о защите прав и свобод человека 1950 г., заявитель поставил на рассмотрение ЕСПЧ вопрос о защите его права на справедливое правосудие, предусмотренное ст.6 Конвенции.

_____________________________
2Закон Украины от 22.05.2003 г. № 889-IV «О налоге с доходов физических лиц». Закон утратил силу с 01.01.2011 г. со вступлением в силу Налогового кодекса Украины (прим. ред.).
3Декрет КМУ от 26.12.92 г. № 13-92 «О подоходном налоге с граждан». Декрет утратил силу. (прим. ред.).
4Инструкция о подоходном налоге с граждан, утвержденная приказом Главной государственной налоговой инспекции Украины от 21.04.93 г. № 12, зарегистрированная в Минюсте Украины от 09.06.93 г. под № 64. Инструкция утратила силу (прим. ред.).
5Указ Президента Украины от 13.09.94 г. № 519/94 «Об увеличении не облагаемого налогом минимума и ставки прогрессивного налогообложения доходов граждан» (прим. ред.).



Почему Суд отказался применить ст.6 Конвенции
          По мнению авторов, апеллирование к ст.6 Европейской конвенции о защите прав и свобод человека 1950 г. имело достаточно оснований, поскольку обоснованность решений судов – неотъемлемая часть справедливого правосудия. На этот счет сложилась довольно обширная практика самого ЕСПЧ. Кроме того, нарушение ст.6 Конвенции является своего рода условием рассмотрения Судом дел, связанных с нарушением права собственности по ст.1 Протокола № 1 к Конвенции. На эту особенность практики Суда специалисты давно обратили внимание. Тем не менее, ЕСПЧ отказался рассматривать доводы заявителя по ст.6 Конвенции, при этом не аргументировав свою позицию надлежащим образом.

          Так, Суд отписался всего тремя маленькими параграфами. В §59 решения ЕСПЧ отметил, что «заявитель жаловался на нарушение Статьи 6 Конвенции, что судопроизводство по его делу было пристрастным (“unfair”)». В §60 Суд заявил: «Рассмотрев доводы заявителя в свете всех материалов, имевшихся в его распоряжении, Суд считает, что поскольку обжалуемые вопросы [находятся] в рамках его компетенции (…), они не обнаруживают существование какого-либо нарушения прав и свобод, предусмотренных Конвенцией». В §61 Суд кратко постановил: «Из этого следует, что эта часть заявления должна быть объявлена неприемлемой в соответствии со Статьей 35 §§3 и 4 Конвенции». В данном случае позиция ЕСПЧ выглядит не слишком ясной и убедительной. Если принять во внимание его собственные толкования справедливого правосудия, которые он не раз делал в делах по ст.6 Конвенции, он должен был дать развернутое объяснение, а не ограничиться ссылками и констатацией. По крайней мере, хотя бы назвать причины неприемлемости жалобы заявителя по §§3 и 4 ст.35 Конвенции. Ведь, к примеру, в п.«а» §3 этой статьи говорится о неприемлемости жалобы в связи с несовместимостью с положениями Конвенции, её явной необоснованностью или злоупотреблением правом подачи индивидуальной жалобы; а в п.«b» §3 – в связи с отсутствием значительного ущерба заявителю. Такие ссылки Суда, конечно, требовали соответствующих разъяснений. Вместе с тем нельзя утверждать, что в данном деле ЕСПЧ вообще отказался рассматривать хитросплетения аргументов украинских судей. Более того, он сделал это весьма подробно. Но поместил изложение своей позиции по этому поводу в ту часть решения, которая касалась нарушения права собственности заявителя.

          Впрочем о том, что налоги могут иметь экономическую ценность, а следовательно, являться предметом спора по ст.1 Протокола № 1 ни у сторон, ни у Суда сомнений не было. Сомнение Суда касалось того, являлось ли вмешательство публичных властей в мирное владение собственностью правомерным. Суд определил предмет своего толкования по ст.1 Протокола № 1 следующим образом: «…второе предложение первого параграфа, уполномочивающее лишать собственности только «на условиях, предусмотренных законом», и второй параграф, который признает, что государства имеют право контролировать использование имущества посредством издания законов» (§50).

          Таким образом, главный вопрос, в котором попытался разобраться ЕСПЧ в описываемом деле, – это соответствие усилий государства Украина по взысканию налога с заявителя требованиям закона. То есть в центре внимания европейских судей оказалось понятие «закон» (в английском варианте – “law”).

«Закон» или «право»: нюансы перевода
          В своей практике ЕСПЧ время от времени приходилось уже толковать понятие “law”. Но прежде чем перейти к соответствующим делам, отметим, что неслучайно в скобках указан его англоязычный вариант. Он является основным, исходным, так как английский, наряду с французским, является официальным языком Конвенции.

          В официальных переводах Конвенции на русский и украинский языки английское слово “law” переведено как «закон». Но «право» и «закон» – далеко не одно и то же. Содержание понятия «право» гораздо шире содержания понятия «закон». Закон выступает одной из форм внешнего выражения – источником права. Понятие «право» охватывает и идеологическую платформу нормативно-правового регулирования отношений в государстве, и систему формальных источников, содержащих нормы права. В последнем случае обычно говорят о «законодательстве», которое формирует множество законов государства, а также иных нормативно-правовых актов.
    
          Таким образом, разница колоссальная, и ЕСПЧ ее всегда учитывал. Так, в одном из решений суда (по делу Kruslin v. France (от 24.04.1990, appl. No. 11801/85) сказано: «Суд всегда рассматривал понятие «право» (“law”) в его «сущностном» смысле, а не в «формальном», оно включает как акты более низкого уровня, чем законы (“statutes”) (…), так и неписаное право (“unwritten law”)». Совершенно очевидно, что самым адекватным переводом английского “law” будет русский/украинский термин «право». Тем более, что в формулировке также присутствует наиболее точный английский аналог русского/украинского слова «закон» – “statute”.

          Как известно, “law” тоже может быть переведено как «закон». Такой перевод может быть уместен, в частности, когда “law” употребляется во множественном числе – “laws”. В тексте Конвенции, к слову, множественное “laws” присутствует в ряде норм: в ст.12 и 53 Конвенции, ст.1 Первого Протокола и ст.2 Протокола № 6. Примечательно, но в каждой из них слово “laws” употреблено в тех случаях, когда идет прямое обращение к национальному праву государств – участников Конвенции. При этом в русском варианте Конвенции “laws” иногда переведено как «законодательство». В украинском – везде только «закони». Может показаться, что такое словоупотребление свидетельствует о сознательном разграничении разработчиками Конвенции понятий “law” и “laws”. Но это не так. Об этом говорит сам Суд. В §51 решения по делу Щёкина он заявляет: «Говоря о «праве» статья 1 Протокола № 1 обращается к той же самой концепции, которую можно отыскать в любом месте Конвенции…. Эта концепция требует, прежде всего, чтобы рамки [вмешательства] имели основание во внутреннем праве (“domestic law”)». Это значит, что правильным переводом английского слова “law”, используемого в Конвенции, будет русское/украинское слово «право», которое и будет использоваться далее.

«Качество права»: превратности толкования
          Собственно, на таком широком понимании понятия “law” и настаивал представитель Украины в ЕСПЧ при рассмотрении дела. Его основной аргумент состоял в том, что Инструкция является неотъемлемой частью понятия «право» для целей Конвенции. Более того, излагая позицию представителя Украины, Суд отметил, что применение прогрессивного налогообложения по всем типам дохода заявителя было поддержано Указом № 519/94 и Декретом (§47 решения по делу Щёкина).

          Суд, разбираясь в представленных документах и аргументах, безошибочно выявил «слабые места» и явные противоречия в позиции украинских судов и налоговых органов. В частности, Суд недоумевал, почему налоговые власти и суды проигнорировали особый тип налога в 20% на доход, полученный вне основного места работы, если Декрет, который его устанавливал, был действующим и имел юридическую силу закона. Почему «внутренние суды обходили молчанием этот вопрос, несмотря на тот факт, что заявитель поднимал его во всех внутренних процедурах» (§54 решения по делу Щёкина). Суд однозначно отверг обращение к Инструкции, «так как в соответствии со ст.23 Декрета Инструкция может иметь дело только с вопросами применения Декрета и не может устанавливать какие-либо нормы, противоречащие этому нормативному акту» (§54 решения по делу Щёкина).

          Рассматривая ссылки украинских судов на Указ № 519/94, устанавливавший новую шкалу прогрессивного налогообложения, Суд увидел, что Указ № 519/94 не отменил ни один из параграфов ст.7 Декрета, а далее указал на выборочное применение этой статьи: «Обращает на себя внимание то, что вопреки ставкам, установленным Указом Президента, налоговые власти продолжают применять, к примеру, специальную норму Статьи 7 § 2 Декрета о подоходном налоге. В этих обстоятельствах не ясно, почему Указ Президента должен был рассматриваться как превалирующий над Статьей 7 § 3 Декрета о подоходном налоге». А именно эта ст.7 Декрета устанавливала 20% ставку на доход не по основному месту работы налогоплательщика.

          По мнению авторов, данные обстоятельства как нельзя красноречиво свидетельствуют о предвзятой, необъективной, а следовательно, несправедливой позиции украинских судов. В законодательстве Украины, во всяком случае применительно к описываемой ситуации, как таковых противоречий не было. Соотношение документов между собой было как раз более-менее ясным и вполне разрешаемым. Ведь первый и единственный раз судья Октябрьского районного суда г.Харькова И. В. Иванова с легкостью справилась с этой элементарной юридической задачей. Проблема была в нежелании наших судей строго и неукоснительно следовать букве закона. Да и ЕСПЧ, хотя и заявил о своей «неудовлетворенности внутренним состоянием права» (§56 решения по делу Щёкина), больше указывал на не соответствующую действующему законодательству аргументацию украинских судей.

          Тем не менее, Суд счел необходимым вместо анализа фактов на предмет соответствия ст.6 Конвенции развить толкование понятия «право» (“law”) в контексте его «качества». В решении они изложены в §51 и §56. Так, в § 51 Суд, говоря о «качестве права», указывает, что «оно должно быть доступным заинтересованным лицам, ясным и предсказуемым в своем применении». В §56 к этим качествам он добавил еще указание на важность единой интерпретации права. Впрочем, формулировка следующая: «По мнению Суда, недостаток требуемой ясности и четкости внутреннего права, предлагающего расходящиеся интерпретации по такому важному фискальному вопросу, нарушил требование «качества права» по Конвенции и не предусмотрел адекватной защиты против грубого (“arbitrary”) вмешательства публичных властей в право собственности заявителя».

 и        Добавим, что о таких характеристиках «качества права», как его «ясность», «точность», «предсказуемость» ЕСПЧ уже высказывался ранее. И применительно к спору о налогообложении данных качеств права Суд коснулся второй раз, но при этом впервые их анализ привел к победе заявителя. Предыдущее дело – Špaček, s.r.o. v. the Czech Republic (appl. no. 26449/95, judgment of 9 November 1999) компанией-заявителем было проиграно. Кроме этого, дело Špaček имело свою специфику, скажем так, не особо актуальную для украинской практики. Оно касалось, прежде всего, вопросов доступности норм о налогообложении для широких масс налогоплательщиков.

Последствия принятого решения
          Помимо компенсации, назначенной ЕСПЧ заявителю, решение по делу Shchokin v. Ukraine, как и любое другое дело этого Cуда, имеет публичные последствия.

          Во-первых
, это решение очередной раз подтвердило готовность ЕСПЧ рассматривать налоговые споры в контексте толкования ст.1 Протокола № 1 к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. Оно, подчеркнем, касается не только подоходного налога, но и всех налогов и сборов, взимаемых с физических и юридических лиц на территориях государств – членов Совета Европы.

          Во-вторых.
Выводы ЕСПЧ о «качестве права» к спорам о налогообложении очень важны. Ведь в решении проведена прямая причинно-следственная связь между «ясностью и четкостью внутреннего права по фискальным вопросам» и должным уровнем защиты права собственности. Более того, если буквально читать решение, «четкость» и «ясность» должны иметь столь высокий уровень «четкости» и «ясности», что интерпретации соответствующих норм ни у государственных органов, ни у налогоплательщиков не должны расходиться. Теперь, по идее, неясность и нечеткость тех или иных норм налогового права, допускающие их различные толкования, могут рассматриваться в качестве оснований для поднятия вопроса о нарушении права собственности по смыслу ст.1 Протокола № 1. Для нашего государства, особенно в свете формирующейся практики по НКУ , это особенно актуально. Однако предупредим, что ЕСПЧ вряд ли позволит злоупотреблять такими основаниями. Для этого в Конвенции предусмотрен упоминавшийся ранее п.«а» части третьей ст.35, позволяющий Суду объявлять индивидуальную жалобу неприемлемой вследствие её явной необоснованности или злоупотребления правом её подачи.

          В-третьих
,
из отказа ЕСПЧ рассматривать изложенные факты и аргументы заявителя в данном деле в рамках ст.6 Конвенции, гарантирующей право на справедливое правосудие, также должны быть сделаны выводы. При подготовке жалоб нужно разграничивать недостатки законодательного регулирования соответствующих правоотношений и недобросовестную деятельность судебных и административных органов определенного государства. Такое разграничение должно быть как можно более наглядным.

______________________________
6Налоговый кодекс Украины от 02.12.2010 г. № 2755-VI. Опубликован: Бухгалтерия. — 2010. — № 50. — С.10–321 (прим. ред.).





12.05.2011
« назад

версия для печати

     
 
  Ассоциация "Объединенная юридическая группа" (ULGroup)
03680, Украина, г. Киев, ул. Деловая, 5-б, оф. 504
Тел./факс: +38 044 287 7803, +38 044 287 7804
e-mail:
office.ulg@ulga.com.ua